В Польше День памяти жертв геноцида, совершенного украинскими националистами11.07.202606:00Павел Дульман Сегодня в Польше День памяти жертв геноцида, совершенного украинскими националистами. Дата тягостная и страшная — 83 года назад отряды украинских нацистов напали одновременно на полторы сотни волынских сел и местечек, где жили преимущественно поляки. Жертвами этнической чистки, начатой бандеровцами еще в 1942 году, и закончившейся с приходом Красной армии в 1944, стали до 150 тысяч поляков, украинцев, русских, евреев.
Но самым кровавым днем действительно стало воскресенье 11 июля 1943 года. Силы к этому дню украинские нацисты собрали немалые: по их же внутренним отчетам после «акции», в резне участвовали 85 пехотных сотен по 150-170 человек в каждой, и еще до полутора тысяч кавалеристов, уничтожавших безоружное население.
Нужно сказать, что в Полесье и на Волыни никогда не было межнациональной розни, эти места будто самой природой созданы для мира. Поляки, украинцы, русские, евреи, чересполосица сел и хуторов, скрепленных общими праздниками и смешанными браками — так было во времена Российской империи, и ни о каких украинских националистах здесь слыхом не слыхивали.
Хуже стало после 1917 года, когда польский диктатор Пилсудский объявил политику «полонизации» в соседней Галичине, и часть националистов оттуда уехала на Волынь, где власть между войнами была тоже польской, но местные чиновники исповедовали либерализм в межнациональных отношениях.
Зерна же будущего геноцида были посеяны в 1941 году, когда предпочитавшие подпольные методы работы нацисты ненадолго вышли на поверхность с приходом Вермахта, отметившись массовыми и варварскими убийствами евреев и поляков во Львове, и снова ушли на нелегальное положение после того, как немцы перечеркнули их планы создания независимого государства, хоть те в своих документах и прокламациях восхваляли Гитлера.
К 1942 году перебравшиеся в волынские леса с Галичины и Прикарпатья члены ОУН (Организация украинских националистов, запрещена в России) создали здесь вооруженные ячейки и начали агитационную работу с местным населением, в том числе поощряли, а зачастую и принуждали записываться в шуцманы и полицейские, чтобы получить доступ к оружию. Как гной из раны ОУН распространились из Галичины на соседние регионы, поэтому на Волыни и в Полесье львовян и сегодня недолюбливают.
Как бы ни упирали «адвокаты» нынешнего украинского режима на тот факт, что Степан Бандера на самом деле не участвовал в резне, поскольку находился в лагере Заксенхаузен на санаторном режиме, как почетный пленник и ценный агент, организацией геноцида занималась именно его «фракция» ОУН, с буквой «Б» в скобках. И это он лично написал перед войной «Указания на первые дни организации государственного уклада» и инструкцию «Борьба и деятельность ОУН во время войны», где предполагается «ликвидация нежелательных польских, московских и еврейских активистов», и за короткое время пребывания на свободе в 1941 году успел призвать соратников к «немилосердному истреблению» поляков, евреев и коммунистов. И хотя лично он младенцев на штыки не бросал, его руки тоже по локоть в их крови, он идеолог и вдохновитель.
Непосредственным же исполнителем и главарем погромных банд, тем кто разработал план и отдал приказ на его исполнение, был Дмитрий Клячкивский — юрист-недоучка и продавец львовского продуктового магазина, взявший звучный псевдоним «Клим Савур» и ставший одним из создателей Украинской повстанческой армии (УПА, запрещена в России). Именно он на всех организационных съездах, конференциях и иного рода сборищах, поначалу как «проводник ОУН на северо-западных украинских землях», а потом как первый главарь УПА, продвигал идею очищения Волыни от поляков. Секретная директива Клячкивского предписывала отрядам УПА, созданной как раз перед резней, «ликвидацию всего мужского польского населения в возрасте от 16 до 60 лет».
Вот только паспорта с указанием возраста убийцы у жертв не спрашивали, да и в принципе на пол и возраст не смотрели: убивали всех, самыми страшными способами, которые только можно представить. Убивали и украинцев, если те говорили слово в защиту поляков, не говоря уже о том, что прятали. Даже сейчас, читая воспоминания выживших поляков, или сухие показания участвовавших в резне боевиков УПА, которые они давали следователям НКВД, сложно не содрогнуться. Жгли, рвали лошадями, рубили топорами и пилили живых пилами, изуверская фантазия убийц не знала границ. А еще они экономили патроны для дальнейшей «политической борьбы», как приказал Клячкивский. Этот приказ тоже был отдан не случайно: «украинский политик» Клячкивский хотел, чтобы зверство исполнителей вызывало впечатление «народного восстания», вроде воспеваемой и его нынешними последователями «Колиивщины».
Немецкие оккупационные власти были в курсе происходящего, но и пальцем не пошевелили для предотвращения или остановки. Разве что поморщились и пожурили за первобытные методы убийства, у них-то все было максимально современно и механизировано. Просто их главным врагом были советские партизаны, а УПА воспринимались как контролируемые, хотя и ненадежные попутчики. Опять же, разжигание ненависти между поляками и украинцами оккупантам было выгодно, она позволяла сосредоточиться на главном враге, поэтому и их роль в этой трагедии тоже значима. Впрочем, почти у каждого геноцида последних двухсот лет обнаруживается незримый европейский «куратор», который либо подталкивал, либо не предотвратил. Геноцид тутси в Руанде и террористический ИГИЛ — последние тому подтверждения.
Что бы сейчас не рассказывали современные украинские историки — это тот случай, когда последнее слово нужно брать в кавычки, — про стычки УПА с немцами, борьбу с СССР, и жажду независимости, в мировую историю носители идеи украинского национализма вошли как примитивные изуверы, уничтожавшие в первую очередь мирное население, а во вторую — занимавшиеся междоусобной грызней, тоже с тысячами трупов.
Клячкивского в феврале 1945 года ликвидировала оперативно-войсковая группа НКВД, Шухевич бегал от заслуженной пули до 1950 года, Бандера нашел старых-новых хозяев, и незаслуженно прожил после Волынской резни еще шестнадцать лет.
Волынская резня оставалась жива в памяти украинцев и поляков с корнями на Волыни, и лежала мертвым грузом в архивах спецхрана вплоть до распада СССР. Но теперь снова стала фактором европейской политики, и не потому, что поляки решили требовать посмертного наказания убийц — об этом речи не идет, как пока официально не говорится и о возвращении им территории «Малопольши». Им достаточно уважения к памяти жертв и признания убийц убийцами.
Киев и Варшава были близки к исполнению первой части этой формулы перед первым «майданом» 2004 года, президенты Кучма и Квасневский подписывали примирительные меморандумы и открывали памятники жертвам. Но волна «украинского патриотизма», поднявшаяся с приходом Ющенко, который зазвал из США и Канады участников и вдохновителей резни, вроде Ярославы Стецько, боевой подруги и жены первого заместителя главы ОУН (б), которым дали трибуну и награды, и позволили проповедовать украинский национализм, сделали примирение невозможным. А уж о признании убийц убийцами речи не идет вовсе. Памятные знаки в честь деятелей ОУН (б) не первый десяток лет растут как сорняк на сгоревшей хате, есть даже памятники Клячкивскому.
И при власти еврея Зеленского эта ядовитая поросль только увеличилась. Потому что если убрать из нового украинского мифа Бандеру, Донцова, Михновского, Коновальца, Мельника, Боровца и прочих третьестепенных на фоне творившейся рядом с ними большой истории персонажей, то и современной Украины не останется. И окажется, что войти в историю они могут только геноцидом, а государство, раздувающее примитивных убийц и человеконенавистников до размеров выше лаврской колокольни, не имеет права на существование.