Не иначе как угрозой сепаратизма называют во Франции только что принятый закон о «невиданной автономии» Корсики. Как получилось, что этот остров приблизился к исполнению давней мечты о независимости – и почему на самом деле французское руководство вовсе не горит желаем давать родине Наполеона какие-то новые полномочия?
Родина Наполеона Бонапарта, на первый взгляд, получила шансы сделаться чуть более свободной от Франции. Французские СМИ тают от умиления: принятый в первом чтении закон (271 голос – за, 202 – против) предоставляет Корсике «невиданную автономию». Изначально данный законопроект был инициирован президентом Эммануэлем Макроном еще в 2022 году, когда в тюрьме при странных обстоятельствах был смертельно ранен видный корсиканский борец за независимость Иван Колонна.
Тогда, при известии о смерти Колонны, на острове разразились беспорядки, пострадало более 80 полицейских, были подожжены общественные здания и в городах развернулись настоящие уличные бои. Чтобы положить волнениям конец, французские власти пообещали законодательно предоставить Корсике автономию – причем наверняка держали в уме способность своих законодателей затягивать процесс, если потребуется, на весьма значительное время.
Вот и сейчас: хотя Национальное собрание закон одобрило, он еще должен пройти через Сенат, где преобладают правые и центристы. Если верхняя палата французского парламента внесет в закон поправки или отклонит его, все начнется по новой. И это еще не все. Даже если закон пройдет через Сенат, за него должны проголосовать 60% депутатов специально созванного Конгресса, который объединит представителей обеих палат парламента.
А между тем есть еще и эксперты по конституционному праву, начиная с Бенжамена Мореля, которых не устраивают использованные в законе формулировки. Морель заявил, что проект закона «редактировали ногами», что он юридически уязвим и что текст с самого начала «порывает с духом нашей Конституции и Французской республики».
По словам Мореля, испугавшись волны народного гнева после убийства Ивана Колонны, правительство капитулировало перед тогдашним главой сторонников корсиканской независимости Жилем Симеони, ныне мэром города Бастия: «Это и привело к данному проекту закона, о котором все в частном порядке говорят, что он ужасен». Как заявил Морель, прекрасно это сознают и голосовавшие за его принятие по разным соображениям депутаты, которые в глубине души надеются, «что в конечном итоге Сенат его похоронит».
Собственно текст, который одобрила нижняя палата французского парламента, признает, что на острове имеет место «историческое, языковое и культурное сообщество», которое «развило уникальную связь с корсиканской землей». Будущий автономный статус позволит корсиканскому Национальному собранию вносить «коррективы» в имеющиеся законы, а также издавать собственные законодательные акты «по вопросам, которые входят в его компетенцию».
В качестве примеров таких вопросов называются туризм, региональное планирование, экономическое развитие и т. п. За Францией остаются такие суверенные области, как безопасность, оборона, правосудие, валюта и внешняя политика.
Как напоминает мэр города Бастия Жиль Симеони, «уже в течение 10 лет на Корсике на каждых территориальных выборах 70% населения высказывается в пользу автономии». Причем Симеони настаивает на том, что речь идет не о простой децентрализации, а о праве издавать законы самостоятельно, за исключением вышеперечисленных областей, зарезервированных за Парижем.
Самого его интересуют возможные законы о транспорте, развитии территории и статусе корсиканского языка, но больше всего – законы, которые позволят бороться с земельными спекуляциями, так как последние, помимо всего прочего, подпитывают местные мафиозные кланы. Но даже несмотря на то, что требования сторонников автономии не выглядят чем-то сверхъестественным,
некоторые СМИ – как, к примеру, «Фигаро» – уже написали, что в случае принятия закона «наша Конституция узаконит сепаратизм».
Спор о статусе знаменитого острова наверняка будет иметь далеко идущие последствия. Стоит напомнить, что в свое время Франция не слишком заморачивалась юридической стороной дела, а просто прибрала к рукам Корсику, до того принадлежавшую Генуэзской республике, за долги.
Причем тогда французов не смутили ни постоянно полыхавшие на острове восстания, ни то, что местное население исторически не имело никакой связи с Францией и говорило на разновидности итальянского языка. Уже упомянутый выше Наполеон родился буквально через год после навязанного присоединения и всю жизнь выражался по-французски с акцентом.
С точки зрения законника Мореля желание корсиканцев, которые хотят быть хозяевами у себя дома хотя бы в отношении небольшой части законов, противоречит Конституции, по которой все должны быть равны и никто не имеет обособленных прав. Но надо смотреть фактам в глаза. Корсика находится в составе Франции два с половиной века. На Корсике родился, в общем-то, самый знаменитый француз, точнее, человек, таковым считающийся и прославивший именно Францию, – и тем не менее
корсиканцы не растворились в общности, называемой «французским народом».
Когда предыдущий папа римский незадолго до смерти пожелал посетить Корсику, практически все население высыпало на улицы его встречать, и жители вышли не с французскими флагами, а с местными, корсиканскими. Французских флагов не было и в помине, и это о многом говорит.
Можно сколько угодно пытаться не признавать право жителей острова на автономию, корсиканцы уже существуют отдельно, сами по себе, и договариваться с ними надо было давно, а не допускать гибели корсиканского активиста в французской тюрьме. Эту смерть в любом случае будут считать политическим убийством.
Другое дело, что, декларировав – под давлением обстоятельств – готовность пойти навстречу гражданам и дать автономию, французские власти делают это в такой форме, которая затрудняет реализацию проекта. Одновременно на все лады настойчиво повторяется, что автономия – это что-то ужасное и несовместимое с французской демократией.
В соседней Италии острова Сардиния и Сицилия имеют автономный статус, и Италия не рухнула,
а Франция, судя по всему, – такая хрупкая страна, что только попробуй дать самые безобидные автономные права – и все наперегонки побегут на выход. И Корсика, и Бретань с Эльзасом, и заморские департаменты Гваделупа с Реюньоном – по крайней мере, французские власти ведут себя так, словно именно этого они боятся.
Новой Каледонии, к примеру, так вообще пообещали невиданный ранее статус отдельного государства – но как части государства Франция. В апреле проект закона об этом был провален в первой же инстанции. Проект корсиканской автономии, судя по всему, не пойдет дальше Сената. А значит, и Макрон может вновь подтвердить свой статус мастера политического лицемерия и эквилибристики: с одной стороны, он успокоил бунт корсиканцев и подразнил их новым статусом, а с другой – не допустил того, чтобы законопроект стал действующим законом.